– О сеньор, неужели он болен?
– Вот это-то самое и есть. Но что же делать, голубушка, скрывать этого не стоит, – ему-то ни легче, ни хуже не будет от того, что я сказал. Хоть в глаза ему это скажи, он спорить не будет.
– Значит, он болен. Скажите мне, сеньор, чем он болен и почему он заболел?
– Хорошо. Но я могу ответить только на один ваш вопрос -на первый. Его болезнь произошла от ран, а кто их нанес, Бог знает. У него болит нога. А кожа у него такая, точно его сунули в мешок с десятком злых кошек. Клочка здоровой кожи, даже величиной в вашу ладошку, и то не найдется. Хуже того – он не в себе.
– Не в себе?
– Вот именно. Он болтает, как человек, который накануне хватил лишнего и думает, что за ним гоняются с кочергой. Капля винца, кажется мне, была бы для него лучшим лекарством, – но что поделаешь, когда его нет! И фляжка и бутыль – все пусто. А у вас с собой нет хоть маленькой фляжки? Немножко агвардиенте – так, кажется, по-вашему? Мне приходилось пить дрянь и похуже. Глоточек этой жидкости наверняка очень помог бы хозяину. Скажите правду, сударыня: есть ли с вами хоть капелька?
– Нет, сеньор, у меня нет ничего такого. К сожалению, нет.
– Жаль! Обидно за мастера Мориса. Это было бы ему очень кстати. Но что поделаешь, придется обойтись и так.
– Но, сеньор, неужели правда, что мне нельзя его видеть?
– Конечно. Да и к чему? Он ведь все равно не отличит вас от своей прабабушки. Я же вам говорю – он весь изранен и не в себе.