Однако наиболее оживленные споры разгорелись вокруг вопроса о виновности мустангера, обвиняемого в убийстве Генри Пойндекстера.
– Убийство, – сказал философски настроенный капитан Слоумен, – это преступление, на которое, по-моему, Морис-мустангер не способен. Мне кажется, я его достаточно хорошо знаю, чтобы утверждать это.
– Вы не можете отрицать, – возразил Кроссмен, – что все улики против него. Его виновность почти несомненна.
Кроссмен никогда не был расположен к молодому ирландцу. Ему однажды показалось, что племянница интенданта, красавица форта, слишком благосклонно посмотрела на этого безвестного искателя приключений.
– Я не считаю, что эти улики достаточны, – ответил Слоумен.
– Но ведь не приходится сомневаться в том, что молодой Пойндекстер убит. Это бесспорно. Так кто же еще мог это сделать? Колхаун клянется, что он слышал, как его кузен поссорился с Джеральдом.
– Милейший Колхаун поклянется в чем угодно, если только ему это выгодно, – вмешался драгун Генок. – Кроме того, у него были недоразумения с мустангером, и поэтому его показания не заслуживают особого доверия. Не так ли?
– Предположим, что между молодым Пойндекстером и мустангером произошла ссора, – продолжал пехотный офицер. -Что же из этого следует? Это еще не доказывает, что мы имеем дело с убийством.
– Значит, вы предполагаете, что у мустангера с Пойндекстером была дуэль?
– Что-нибудь в этом роде возможно и даже вероятно. Этого я не отрицаю.