Те, кто уверял, что видели его голову, говорили правду; правы также и те, кто утверждал, что на ней черное сомбреро, отделанное золотым позументом.
Голова прижата к левому бедру всадника, подбородком она почти касается его колена. Ее можно видеть, только глядя на всадника слева, и то не всегда, так как иногда голову прикрывает край серапе.
Иногда можно видеть и лицо. Черты его красивы, но выражение ужасно; посиневшие губы полуоткрытого рта застыли в жуткой улыбке, обнажив два ряда белых зубов.
Хотя внешность самого всадника как будто осталась прежней, но тем не менее что-то изменилось.
До сих пор он ездил один, теперь у него появились спутники.
Вряд ли их можно назвать приятной компанией – десяток койотов сопровождает его по пятам, прыгая около него.
Нет сомнения, что это не нравится лошади: она фыркает и бьет копытом, когда кто-нибудь из них подходит слишком близко.
Но всадник не обращает на них внимания, так же как и на стаю больших черных птиц, кружащих над его плечами. Даже когда самая дерзкая из них осмелилась сесть на него, он и тогда не поднял руки, чтобы се прогнать.
Три раза эта птица садилась на него: сначала на правое плечо, потом на левое и, наконец, посредине, на том месте, где должна была быть голова.
Птица недолго остается на этом странном насесте. Всадник к этому равнодушен, но лошадь встает на дыбы и неистовым ржанием отгоняет грифов – правда, ненадолго.