Слово «неприятности», да и вся остальная речь Колхауна оскорбили слух отца, оплакивающего сына. Возмущение пробудило былую гордость Пойндекстера.
Однако ненадолго. С одной стороны, ему представились плантации, рабы, богатство, положение в обществе, с другой -бедность, которая казалась гибелью.
Но все же он не окончательно сдался, о чем можно было судить по его ответу.
– Что же, Кассий, надо отдать тебе справедливость, ты говорил достаточно ясно. Но я не знаю, расположена ли к тебе моя дочь. Ты говоришь, что согласен, чтобы она стала твоей женой. Да, но согласна ли она? Я думаю, все зависит от этого.
– Я полагаю, дядя, это в большой мере зависит от вас. Вы отец и можете уговорить ее.
– Я в этом не уверен. Она не из тех, кого можно yгoворить. И ты, Кассий, знаешь это не хуже меня.
– Я знаю только одно: что я твердо решил обзавестись семьей и хотел бы, чтобы хозяйкой Каса-дель-Корво стала Лу, а не какая-нибудь другая женщина.
Эти грубые слова больно ранили Вудли Пойндекстера. В первый раз ему дали понять, что он больше не хозяин Каса-дель-Корво. Хотя это был только намек, он прекрасно его понял.
Ему снова представились плантации, рабы, богатство, видное положение в обществе, и – бедность с ее невзгодами и унижениями.
Бедность казалась ему отвратительной, хотя и не более отвратительной, чем стоявший перед ним человек – его племянник, который хотел стать его сыном.