– Мистер Колхаун, – строго останавливает его судья, -если прокурор найдет нужным, он снова вызовет вас, а пока будьте добры не мешать.
Еще несколько дополнительных вопросов – и судья отпускает Луизу Пойндекстер.
Она возвращается к своей карете; тяжелый гнет лежит на ее сердце. Девушка поняла, что, рассказав правду, она только повредила тому, кому хотела помочь, и себе самой; проходя сквозь толпу, она чувствует на себе презрительные взгляды.
Поклонники оскорблены ее выбором; ханжи шокированы откровенным признанием о свидании в саду; не обошлось и без зависти к «счастливчику», которого она так смело защищала.
Колхауна вызывают еще раз; новыми ложными показаниями он еще больше разжигает ненависть к обвиняемому. Все его показания – вымысел, но выглядят они правдоподобно.
Снова взрыв негодования. Снова раздается крик: «Повесить!» – еще настойчивее, с еще большей злобой.
Теперь, однако, крики сопровождаются действием. Мужчины снимают куртки, подбрасывают в воздух шляпы.
Женщины в фургонах и даже те, что сидят в каретах, разделяют бешеную злобу против обвиняемого – все, за исключением одной, скрытой занавесками.
Она тоже негодует, но по другой причине. И если она дрожит сейчас, то не от страха, а от горькой мысли, что сама же способствовала этому возмущению толпы. В эти тяжелые минуты Луиза вспоминает слова Колхауна: ее собственные показания докажут, что Морис Джеральд – убийца.
Шум все нарастает. И там и сям раздаются выкрики – новые обвинения по адресу мустангера; их цель – разжечь страсти толпы; шум переходит в рев.