Судья вскакивает. Вскакивают и присяжные. Зрители, которые стояли и раньше, выражают свое изумление по-иному; никто еще не упоминал о месте преступления и даже о том, что само преступление было совершено.
– Вы имеете в виду то место, где была лужа крови? -недоуменно спрашивает судья.
– Я имею в виду то место, где был убит Генри Пойндекстер.
Эти слова вызывают новую волну удивления среди зрителей -слышатся перешептывание и негромкие восклицания. Громче других раздается стон. Он вырывается из груди Вудли Пойндекстера, который больше не может сомневаться в том, что у него нет сына. До этого в сердце отца все еще теплилась надежда, что Генри, может быть, еще жив, что он просто заболел или попал в плен к индейцам. До этой минуты еще не было явных доказательств смерти его сына, были лишь косвенные и не очень убедительные доводы. Но теперь слова самого обвиняемого уничтожают эту надежду.
– Значит, вы уверены, что Генри Пойндекстер мертв? -спрашивает прокурор.
– Совершенно уверен, – отвечает обвиняемый. – Если бы вы видели то, что видел я, вы поняли бы, насколько бесполезен ваш вопрос.
– Значит, вы видели труп?
– Я должен возразить против такого ведения допроса, -вмешивается защитник. – Это прямое нарушение процессуальных норм.
– У нас этого не допустили бы, – добавляет ирландский юрист. – У нас прокурору не разрешили бы говорить до тех пор, пока не наступит время для перекрестного допроса.
– Таковы же законы и нашей страны, – говорит судья, строго глядя на нарушителя. – Обвиняемый, вы можете продолжать рассказ. Пока вы не кончите, вопросы вам имеет право задавать только ваш защитник. Продолжайте. Говорите все, что считаете нужным.