– Иосафат! – продолжает Зеб, прикидываясь удивленным. -Ну и загадка! Ладно, нам нечего терять здесь время в размышлениях. Лучше всего будет, если мы доставим труп на место так, как он есть, в седле, – он, видно, сидит достаточно крепко. Коня этого я знаю; думаю, что за моей кобылой он пойдет не упрямясь… Ну-ка, старушка, поздоровайся с ним! Ну, не бойся! Разве ты не видишь, что это твой старый приятель? Правда, ему туговато пришлось за последнее время. Нет ничего удивительного, что ты его не узнала, – уж сколько времени его никто не чистил!
Пока охотник говорил, гнедой и старая кобыла коснулись друг друга мордами и дружелюбно фыркнули.
– Я так и думал! – восклицает Зеб, освобождая запутавшиеся в акации поводья. – В обществе моей кобылы гнедой спокойно пойдет за нами. Во всяком случае, нет необходимости резать ему глотку… Ну, а теперь, мистер Колхаун, – говорит охотник, испытующе глядя на него, – не думаете ли вы, что нам пора двинуться в путь? Суд, наверно, продолжается, а если так, то, конечно, мы можем там понадобиться. Мне кажется, что с нами теперь свидетель, который может пролить свет на это дело, и мустангера либо повесят, либо оправдают. Ну как, вы готовы ехать обратно?
– Разумеется! Вы правы, нам нет смысла оставаться здесь.
Зеб трогается первым, ведя за собой покорного пленника. Колхаун едет сзади медленно и, по-видимому, неохотно.
На крутом повороте, где тропинка огибает лесной островок, он останавливается и, кажется, колеблется – ехать ему вперед или поскакать обратно.
На его лице заметно сильное волнение.
Не слыша за собой топота копыт, Зеб Стумп догадывается, что его спутник остановился.
Охотник натягивает поводья, поворачивает кобылу и вопросительно смотрит на Колхауна. Он видит его взволнованное лицо и сразу догадывается, в чем дело.
Не говоря ни слова, старый охотник снимает ружье с левого плеча и кладет его на руку. Так он сидит, глядя в упор на отставного капитана кавалерии.