Едва лишь запенилось в бокалах вино из немецких погребков Сан-Антонио и синева неба стала казаться глубже, а зелень еще изумруднее, как внезапный крик «Mustenos!» заглушил гул голосов, и полувысказанные признания были прерваны взрывом веселого смеха. Это крикнул мексиканский вакеро, который был послан дозорным на холм неподалеку.
Морис, приглашенный к столу в качестве гостя, быстро допил свой стакан и, вскочив на лошадь, крикнул:
– Cavallada?[26]Cavallada (исп.) – стадо диких жеребцов.
– Нет, – ответил мексиканец, – manada.
– Что они там болтают? – спросил Колхаун.
– Mustenos – по-мексикански значит «мустанги», – ответил майор, – а манадой они называют табун диких кобыл. В эту пору кобылы держатся вместе, отдельно от жеребцов, если только…
– Если что? – нетерпеливо спросил капитан Колхаун, прерывая объяснение.
– Если только на них не нападают ослы, – ответил майор.
Все засмеялись.
Между тем манада приближалась.