Креолка поняла, что внимание мустангера чем-то отвлечено, и тоже стала прислушиваться. До ее слуха донесся пронзительный визг, за ним еще и еще, потом послышались удары копыт… Звуки нарастали, сотрясая тихий воздух.
Для охотника за лошадьми это не было загадкой, и слова, которые сорвались с его уст, были прямым, хотя и непреднамеренным, ответом на вопрос креолки.
– Дикие жеребцы! – воскликнул он взволнованным голосом. – Я знал, что они должны быть в этих зарослях. Так оно и есть!
– Это та опасность, о которой вы говорили?
– Да.
– Но ведь это только мустанги! Что же в них страшного?
– Обычно их нечего бояться. Но именно теперь, в это время года, они становятся свирепыми, как тигры, и такими же коварными. Разъяренный дикий жеребец опаснее волка, пантеры или медведя.
– Что же нам делать? – спросила в испуге Луиза и подъехала поближе к человеку, который однажды уже выручил ее из беды; с тревогой глядя ему в глаза, она ждала ответа.
– Если они нападут, – ответил Морис, – у нас будет только два выхода. Первый – это взобраться на дерево, бросив наших лошадей на растерзание.
– А второй? -спросила креолка со спокойствием, которое говорило о мужестве, способном выдержать самое тяжелое испытание. – Все, что угодно, только бы не оставлять наших лошадей! Это недостойный выход из положения.