Задержка, возможно, произошла от удивления; но, так или иначе, она была на руку беглецам. В эти несколько секунд всадникам удалось обогнуть неприятеля и очутиться у него в тылу, на пути к спасению.
Однако только на пути к спасению. Удастся ли им ускакать от преследователей, оставалось неясным, потому что дикие жеребцы, заметив их хитрость, храпя и визжа, бросились за ними с явным намерением догнать.
Началась стремительная, безудержная погоня через просторы прерии, отчаянное состязание в быстроте между лошадьми без седоков и лошадьми с седоками.
Время от времени Морис оглядывался, и, хотя расстояние, которое им удалось выиграть вначале, не уменьшалось, выражение его лица по-прежнему было тревожным. Будь он один, он не беспокоился бы ни минуты. Он знал, что гнедой – ведь он был тоже мустангом – никому не даст себя обогнать. Беда была в том, что Луна замедляла бег – она скакала медленнее, чем когда бы то ни было, как будто вовсе не хотела спасаться от преследователей.
«Что это может означать? – недоумевал мустангер, сдерживая лошадь, чтобы не обгонять свою спутницу. – Если нас что-нибудь задержит при переправе, мы погибнем. Дорога каждая секунда».
– Они еще не догоняют нас, не так ли? – спросила Луиза, заметив, что мустангер встревожен.
– Пока еще нет. К несчастью, впереди серьезное препятствие. Я знаю, что вы прекрасная наездница, но ваша лошадь… В ней я не уверен. Вы ее лучше знаете. Сможет ли она перепрыгнуть через…
– Через что, сэр?
– Вы сейчас увидите. Мы уже недалеко от этого места.
И они продолжали скакать бок о бок галопом, делая почти милю в минуту.