«Это будет похуже каленого железа и замороженной ртути» — подумал Канут. А вслух сказал;
— Извольте! Если вам хочется, — я поиграю.
Он вытащил свою дудочку и легонько дунул в нее.
«Ой-ой-ой!» — грустно затянула дудочка.
И сразу же у господина Петермана и его гостей опустились головы, губы задрожали, как у маленьких детей, когда они собираются плакать, а на глазах выступили слезы.
— Знаешь что, Канут, — громко всхлипывая, сказал господин Петерман, — лучше садись с нами обедать. Что-то твоя музыка не очень веселая!.. — И, уткнувшись лицом в салфетку, он залился слезами.
— Ну, что ж, если вы так просите меня, я могу составить вам компанию, — сказал Канут.
Он спрятал дудочку в карман и сел к столу.
Понемногу гости успокоились. Они вытерли слезы и, с опаской поглядывая на Канута, взялись за вилки.
А Канут, как ни в чем не бывало, принялся уплетать за обе щеки и суп, и пирог, и жареную утку.