— Тебе хорошо здесь сидеть, в тишине. А что у нас делается! Гром среди ясного неба! У нас во дворе был Смирнов!
— Смирнов? Тот самый, к которому мы ходили на фабрику? — поражается Таня. — И ты говорила с ним?
— Целый час. Он согласился заниматься с нашими мальчиками.
— Так это же очень хорошо.
— Очень плохо. Ведь Коле не разрешила бабушка играть. И Петя с Васей тоже из-за какой-то глупой солидарности, не играют. Сегодня все трое даже взобрались на скамейку. Вася стоял, как на эшафоте. И, главное, уже ходили все к Анастасии Ивановне. Но ты же ее знаешь. Кремень! Это же твердый сплав, а не бабушка.
Таня задумывается. Потом лицо ее вдруг светлеет, и она говорит:
— Во-первых, ты не очень волнуйся. Так мы ничего не добьемся. Во-вторых, идем к Людмиле Александровне. Ты не представляешь, что она только может сделать!
Наташа наклоняется к подруге и говорит ей на ухо, косясь одним глазом в сторону, где за книжными шкафами должна находиться Людмила Александровна:
— Поэтому я и прибежала сюда, что она может все сделать. Анастасия Ивановна для нее тоже все сделает.
И, не дожидаясь ответа, она решительными шагами направляется к барьеру: