XXXV
–Станислав, скажи мне, зачем ты так безбожно пожираешь этот маргарин? Неужели тебе не стыдно?
–Что поделаешь, Пиппип. Во-первых, я хочу есть, а, во-вторых, не могу же я выварить свои лохмотья, остудить этот сироп и мазать его на хлеб. Мне же больше нечего мазать. А всегда давиться сухим хлебом - пропадешь, брат. В животе образуется, пожалуй, бетон.
–И дурак же ты, - сказал я ему. - Знаешь ли ты, что мы везем повидло?
–Конечно, знаю, - ответил Станислав, продолжая спокойно жевать.
–Почему же ты не откроешь ни одного ящика? - спросил я.
–Повидло не для нас.
–Почему же нет?
–Оно хорошо только для марокканцев, испанцев и французов и, разумеется, для поставщиков. Желудок не переварит. Это повидло можно переварить только в том случае, если тебе его пустят в спину. Но при этом тебе придется бежать. Да так бежать, что ты нагонишь еще своего прадедушку и пойдешь вместе с ним.
«Неужели и он?…»