–Это я могу доказать. Я могу привести с собой парусника Андерсена, у которого я работал. Но вот сидит околоточный надзиратель, который, может быть, помнит меня.
–Я? Вас помню? - спросил надзиратель.
–Да. Вам я обязан девятью марками штрафа, к которому вы меня присудили за одну драку. В то время у вас на нижней губе была мушка, которую вы теперь сбрили, - сказал Станислав.
–А-а-х, да! Припоминаю. Совершенно верно. Вы работали у Андерсена. Ведь у нас была еще эта история с вами, помните, когда вы мальчиком убежали из дому. Но мы оставили вас здесь потому, что вы прилично вели себя и прекрасно работали.
–Значит, все в порядке, - сказал инспектор. - Теперь я могу выдать вам удостоверение и засвидетельствовать карточки.
На следующий день Станислав с удостоверением в руках отправился в морское ведомство.
–Документы у вас в порядке. Инспектор удостоверяет, что знает вас лично. Но ваше подданство остается под сомнением. Здесь указано германское подданство. Но это еще требует доказательств.
–Но ведь я служил в императорском флоте и был ранен при Скагерраке.
Чиновник поднял брови с таким видом, как будто от того, что он собирался сказать, зависело дальнейшее существование мира.
–Когда вы служили в императорской армии и были ранены при Скагерраке, где мы задали хорошего перцу этим гнусным собакам, вы были германским подданным. В этом никто не сомневается. Но то, что вы и в настоящее время являетесь германским подданным, - надо еще доказать. До тех пор, пока вы не сможете нам этого доказать, вы не получите корабельного паспорта.