–Проклятые порядки, будь они прокляты, - крикнул в бешенстве шкипер, бросил сигару на пол, растоптал ее и с шумом захлопнул за собой дверь.
В коридоре стоял Станислав.
–Что мне делать с тобой, сынок? - сказал старый шкипер. - Мне очень хочется взять тебя с собой. Но теперь ты вообще не попадешь ни на один корабль - консул знает твое имя. Вот тебе два гульдена, повеселись сегодня вечером. А мне придется поискать себе другого рулевого.
Шкипер и прекрасный голландец исчезли.
XXXVII
Но Станиславу во что бы то ни стало надо было устроиться на корабль.
–«Честная профессия» хороша на время. Но не надолго. Какой-нибудь ящик или мешок, кому от него убыток? Это только утечка в крупном деле. Ящик может сломаться и при погрузке. Но и «честная профессия» в конце концов надоедает.
Я ничего не ответил Станиславу, и он продолжал:
–Да, скажу я тебе, страшно надоедает. У тебя всегда такое чувство будто ты сидишь на чужом кармане. Немного - ничего. Но потом появляется мерзкое ощущение. Хочется ведь и самому что-нибудь делать. Хочется видеть результаты своей работы. Видишь ли, Пиппип, стоять на руле в непогоду и держать курс… Это дело! Никакая «честная профессия» с ним не сравнится! Что и говорить, Пиппип, никогда не сравнится! Вот ты стоишь и стоишь, а коробка твоя хочет вывернуться и выскользнуть из курса. Но ты держишь ее на поводу… смотри: вот так.
Станислав схватил меня за пояс и попытался перевернуть, словно держал в руках рулевое колесо.