Наверху мы сели на рострах, тесно друг к другу. Нам пришлось держаться за поручни, иначе нас сорвало бы вниз.
Погода заметно портилась. Тяжелые валы яростно бились в железо бортов и разлетались о каюту шкипера.
–Если так будет продолжаться всю ночь, - сказал Станислав, - то завтра утром от каюты не останется и следа. Я почти уверен, что буря унесет всю среднюю часть корабля. Нам останутся только кладовые в носовой части корабля и машинное отделение, где стоит рулевая машина. Тогда прощай еда и питье. Ни одна мышь не найдет там ни крошки.
–Может быть, нам лучше взобраться выше, - посоветовал я, - если рубка отколется, то и мы уплывем вместе с ней.
–Ну, так-то сразу она не отколется, - заметил Станислав, - она будет отламываться по частям. И если внизу отлетит одна стена, у нас еще хватит времени взобраться наверх.
Станислав был прав.
Но и правда меняется вместе с обстоятельствами. Нет ничего, что не было бы когда-нибудь правдой. Но правду нельзя засолить, как солонину в бочке, и ждать, что через сто лет она все еще будет правдой.
Станислав был безусловно прав. Но через несколько минут он был уже не прав.
Три огромнейших волны, из которых каждая последующая казалась в десять раз тяжелее предыдущей, с чудовищным ревом, словно желая поглотить всю землю, обрушились на королеву.
Яростный рев и грохот валов были угрозой и местью королеве, осмелившейся так долго сопротивляться напору разъяренной стихии.