Но ни в карманах, ни в швах у меня они не нашли того, чего искали. Хотелось бы мне знать, чего, собственно, ищут всегда эти люди и зачем они выворачивают карманы? Дурная привычка - и больше ничего.
–Мы знаем, чего ищем… Об этом вам совершенно нечего беспокоиться.
Этот ответ не мог меня успокоить. Найти им, однако, у меня ничего не удалось. Я убежден, что до конца мира одна половина людей будет обыскивать карманы, а другая - позволять себя обыскивать. Быть может, вся борьба человечества имеет целью установить, кто вправе обыскивать карманы и кто обязан подчиняться обыскам, платя еще деньги при этом.
Окончив церемонию обыска, один из чиновников обратился ко мне:
–Вон там дорога на Роттердам, идите прямо по этой дороге и больше сюда не показывайтесь. И если вы еще раз наткнетесь на пограничную стражу, то не надейтесь отделаться от нее так легко, как вы отделались от нас. Что, у вас в Америке есть, что ли, нечего, что вы все приезжаете объедать нас? У нас своим не хватает.
–Но ведь я здесь вовсе не по доброй воле, - возражаю я.
–Удивительно, это говорят все, кого бы мы ни поймали.
Вот так новость! Значит, не я один шатаюсь здесь, в этой чужой стране.
–Ну идите. И не сбивайтесь больше с дороги. Уже светает, и мы сможем отлично видеть вас. Роттердам - хороший город. Там много кораблей, на которых всегда нужны моряки.
Сколько раз я уже слышал это. Эти частые повторения одного и того же должны бы уже стать научной истиной.