— На какую баночку? — прогудел Пересветов. — Причем тут баночка? Они напялили мундир и каску, должно быть, на деревянную крестовину или черт знает на что. Вижу: фриц залег в траве. Обрадовался: бах! бах! Две пули выпустил для верности. Уже глупо: в одного фрица — две пули! Ну, они только того и ждали. Может, один выстрел проморгали бы, а два — нет! Обнаружился. Как начали крыть из пулеметов! — думал, конец. А они еще из минометов! Как жив остался, сам не понимаю.
— Значит, и ты попался? — спросил Волжин.
— А то кто же?
Волжин невольно рассмеялся.
— Р-разрешите доложить! Снайпер Волжин сделал два точных выстрела по консервной баночке, надетой на штык. Баночка получила две пробоины…
Но Пересветов не расположен был к шуткам. Он сказал мрачно:
— Вот оно что! И у тебя дела не лучше. Значит, оба опростоволосились. Да еще как! Засмеют нас ребята.
— Безусловно, засмеют! — согласился Волжин. — Да и следует. Такими олухами оказались! Мне вот плечо и ногу поцарапало.
— А мне руку!
— Ну, тогда пошли к Марусе! Она перевяжет. И смеяться не станет. Она такая скромная, серьезная. Зайдем к Марусе, а потом уж — к командиру явимся.