Только сам Липпе не говорил «О!» — во-первых, потому, что командиру полка не пристало преклоняться перед рядовым, а во-вторых, потому, что и Шперлинга он считал все же «Мюнхгаузеном».
Были в полку Липпе и другие прославленные снайперы, например Фридрих Фриде, маленький прыщавый ефрейтор, с зелеными, кошачьими глазами, о котором говорили, что имя у него — знаменитое, а фамилия — потешная. В самом деле, Фриде — мир, самая неподходящая фамилия для «истинного» германца, призвание и стихия которого-война!
Как бы опровергая свою фамилию, Фриде воевал еще задолго до открытия военных действий в Европе. Он открыл свои «боевые действия» в тот год, когда бывший ефрейтор Адольф Шилькгрубер, переименовавшийся в Гитлера, сделался фюрером. С этого времени нацист Фриде и начал безнаказанно дебоширить в кабаках и притонах Берлина и других городов. Как и почему он стал снайпером, этого никто не знал, но стрелял он, действительно, очень метко. Когда перед ним, на расстоянии в двести шагов, привязывали к столбу чеха, поляка или француза, он попадал пулей в лоб или глаз живой мишени — по желанию «публики». Очевидно, Фриде стал метким стрелком в организации гитлеровской молодежи, а может быть, обучался и в армейской школе снайперов.
В немецкой армии придавалось большое значение подготовке снайперских кадров Но кадры эти сколачивались главным образом из головорезов, из отъявленных фашистских молодчиков, вроде Фриде, которому ничего не стоило на улице оккупированною города мимоходом прострелить головку выглянувшего из окна ребенка. Зеленые глаза Фриде при этом оставались пустыми. Казалось, под низким нависшим лбом его были не живые глаза, а оптика. К этой бездушной оптике придана была блестящая оптика Цейсса, которую немцы считали лучшей в мире. В итоге получился идеальный убийца, зверь с оптическим глазом.
И гитлеровцам было непонятно: как это русские снайперы, не идущие, по их понятиям, ни в какое сравнение с немецкими, ухитрялись чуть ли не каждый день выводить из строя по десятку немцев?
Полковник Липпе решил положить этому конец. Не веря, однако, в способность своих «Мюнхгаузенов», он принял организационные меры. С помощью начальника штаба полковник составил приказ, которым предписывалось в каждой роте создать специальные посты наблюдения за русскими снайперами. Во главе каждого поста наблюдения должен стоять офицер. Он будет нести персональную ответственность за все потери от огня русских снайперов на участке роты. В каждой роте решено было выделить минометы и пулеметы для молниеносного уничтожения снайперов, обнаруженных наблюдением.
Приказ был передан ротам, и похоже было, что он произвел желательное действие: на другой день потерь от снайперского огня русских почти не было, если не считать двух наблюдателей, слишком неосторожно выглянувших из окопа. Благополучно прошли еще три дня.
А потом в один день русские снайперы перебили почти полвзвода — восемнадцать человек!
Взбешенный полковник собрал своих командиров. Все они докладывали, что приказ выполнен — специальные посты наблюдения организованы во всех ротах. Но только одному посту удалось засечь огневую позицию русского снайпера. Да и то получился совершенно невероятный «адрес» — в квадрате 28–65, где, как известно, было непроходимое болото.
Полковник набросился на майора Функ, командира батальона, в секторе которого был злополучный квадрат: