Пересветов думал иначе: он чувствовал себя хорошо, ранение оказалось легким — очередная царапина, на которые ему так везло.
Выслушав краткий доклад Волжина, капитан Ивлев сказал:
— Как будто ничего получилось. Пересветова направить в санчасть.
— Разрешите доложить, товарищ капитан! — забасил жалобно Пересветов. — Это ж царапина! Разрешите остаться в строю!
— Не разрешаю, — отрезал капитан. — В санчасть!
С командиром батальона не станешь «пререкаться», как с Марусей. Пересветов сказал: «Слушаюсь!»
Пересветова оставили на излечении в санчасти, где было несколько коек. Вместо привычного маскхалата пришлось ему облачиться в халат госпитального покроя и лежать целыми днями не в окопе, а на койке. С первого же дня он начал приставать к врачам с просьбой выписать его. Начальник санчасти говорил с улыбкой:
— Я слышал, что снайпер — самый терпеливый солдат. А оказывается — наоборот: самый нетерпеливый.
— Смотря что терпеть, товарищ майор! — возражал Пересветов.
— Все надо терпеть. Чем вам здесь плохо?