– Вас? Нет! – резко сказал Хукер.
– Подумайте… Разве вы ничем не обязаны мне? Вспомните ваше уравнение! Я должна иметь свою долю в игре!
– Оставьте! – настаивал Хукер, хотя ему и тяжело было отказывать ей. – Ваша жизнь ещё впереди; вы молоды, умны… – Его голос звучал необычно тепло. – И какой смысл? Ведь это небезопасная затея – путешествие в мировом пространстве. Я не могу рисковать вашей жизнью на моей машине. Нет!
– Моя жизнь – моя собственность, не так ли? Я желаю пожертвовать ею ради науки, как жертвуете вы!
– Достаточно и одного из нас, – ответил он с убеждением.
Она подняла свои глаза на Хукера; в них стояли слёзы. Краска разлилась по её лицу до корней тёмно-золотистых волос. Всегда ровная, спокойная, она трогала теперь своей взволнованностью. Ему захотелось положить руку на спинку её кресла. Она улыбнулась ему смущённо, сквозь слёзы:
– Вы правы. Одного из нас достаточно… для меня!
В ушах профессора стоял гул, словно тысяча сосен шумели от ветра.
Он понял, о чём она думала всё время. Ему казалось, что он принял порцию веселящего газа – настолько чувствовал он себя возбуждённым и безответственным.
В следующий момент он был уже на коленях перед девушкой, а её руки обвились около его шеи; лицо Хукера прижалось к её платью; волосы девушки щекотали ему уши.