– Эттербери, прибавьте ход!
Инженер взглянул на него со страхом.
– Мы достигли предела; индукторы накалились.
С чувством беспомощности Хукер возвратился к Роде. Она лежала на полу; её лицо было прижато к стеклу. Учёный нагнулся к ней, и она прильнула к нему, как испуганный ребёнок. Оба с тревогой смотрели вниз через окошко. Жёлтая поверхность Луны, сверкая, как груда алмазов, неслась к ним навстречу. Через несколько секунд Хукер отвернулся от стекла.
– Всё кончено… Прощайте, Борк!…
Борк, неподвижный у рычага, не отвечал.
– Мы идём тише, идём тише! – закричала внезапно Рода. – Смотрите на кратер под нами. Он больше не увеличивается!
– Вы правы! – крикнул Хукер в восторге. – Мы парим. Есть надежда спуститься! Борк, выключите машину!
– Есть, – ответил Борк, выключая реостат.
Кольцо висело над обширной скалистой равниной. Мелкие кратеры покрывали её, как кусты; она была изборождена трещинами и щетинилась зубчатыми гребнями и пиками. В солнечном сияньи равнина казалась ослепительно белой, словно снежной; нельзя было смотреть на неё без боли, и Рода принуждена была отвернуться.