— Проститься, ваше благородие.
— Что ты…
— Нет уж, знаю я… Простите, коли чем не угодил. А вам спасибо за доброту вашу и за хлеб-соль… Старался я всегда. Теперь вам без меня слободнее будет…
— Что ты, Вася, поддержись! В Гижиге поправишься.
— Нет, Платон Иванович, я знаю… Без покаяния вот… — голос его слабел.
— Не говори, Вася. Спи спокойно. Довезем тебя, не бойся. Встанешь на ноги.
Долго сидел есаул около больного. Василий спал или был в забытьи. Он лежал с закрытыми глазами и трудно дышал. Есаул оправил на нем шубу, прикрыл его лицо от мороза и лег на свое место. Усталость сморила его, и он заснул тревожным сном.
Глубокой ночью есаул встал посмотреть на Василия и увидел, что шуба и парка его лежат на месте, а Василия нет.
— Афонька, Афонька! — закричал Мартынов. — Куда Васька девался?
Тунгус испуганно вскочил.