— Не годится! — подтвердил он. — Так и скажи ему, собаке: мол, крепость работать не хотим.
— Так, ребята? — спросил Удалов.
Бледных молча кивнул головой. Удалов шагнул вперед и сказал, подняв голову и глядя на мостик:
— Форт работать нет! Не хотим!
— Что?! — изумился лейтенант, оглядываясь на офицера.
— Не хотим! — повторил Удалов и, обернувшись к товарищам, сказал: — Садись, ребята, на палубу, нехай видит, что мы всурьез! — И он сел по-турецки, скрестив ноги.
Остальные последовали его примеру.
— Ах, канальи! — рассвирепел лейтенант. — Взять их сейчас, поставить на ноги!
С десяток матросов кинулись поднимать с палубы пленных. Поднялась возня, раздалось фырканье, добродушный сдержанный смех. Смеялись французы и наши. Поднять русских матросов никак не удавалось. Те, как параличные, подгибали ноги, валились на палубу.
Это забастовка, господин лейтенант, — с чуть заметной улыбкой сказал офицер.