Наряду с хлопотами об экскурсии в январе 1903 г. С. Н. удалось одержать моральную победу в университете в связи с вопросом о проектировавшемся Министерством Народного Просвещения учреждении в университетах должности кураторов из профессоров (См. прилож. 22).
Весной 1903 г. Сергей Николаевич заболел крупозным воспалением легкого, которое так расшатало его здоровье, что врачи стали настаивать, чтобы он на продолжительное время уехал заграницу, где бы мог как следует отдохнуть и поправиться (Воспаление у С. Н. носило инфекционный характер. Во время февральской оттепели извозчик, везший княг. П. В. Трубецкую на Кузнецкий, вывалил ее в огромную лужу (на Углу Кисловки и Никитской). Прасковия Владимировна промокла насквозь и пока добралась домой, сильно продрогла и слегла, заболев воспалением легких. От нее заразился сперва ее старший сын, а затем и Сергей Николаевич.).
Странно, что во время болезни и сильного жара его, подобно В. С. Соловьеву, постоянно преследовала мысль о «желтой опасности». Однажды он проснулся в большом возбуждении под впечатлением виденного им сна о гибели нашего флота в Японском море. Случилось так, что в этот день к нам заехал знакомый моряк узнать о его здоровье. Услышав об этом, С. Н. просил зайти его к себе и с тревогой расспрашивал о состоянии нашего флота и силах его на Дальнем Востоке. Беседа эта мало его успокоила: трудно было отвлечь его мысли от этого волновавшего его вопроса.
Китайские события 1900 г. сильно потрясли в свое время С. Н. и он придавал им такое же грозное значение «начала конца», как и В. С. Соловьев, с которым много и часто беседовал на эту тему, даже и в последние дни жизни Владимира Сергеевича. Ровно месяц спустя после его кончины С. Н. поместил в «Петербургских Ведомостях» под видом письма в редакцию статью, где предлагал немедленно разрешить «китайский вопрос», чего бы это ни стоило.
«Надо оградить Россию, — писал он, — и европейский мир от неминуемой беды, именно теперь, пока Китай еще беззащитен, пока горсть европейцев может разбить желтые полчища. Если наступит час, а он пробьет неизбежно, когда три или четыре китайца будут в состоянии справиться с одним европейцем, — судьба Азии, судьба европейского владычества, судьбы Англии и России будут решены».
Он видел один выход из этого положения — раздел Китая… Статья эта, по-видимому, вызвала горячую отповедь Бориса Николаевича Чичерина, о чем можно судить по письму к нему С. Н. (См. прилож. 23).
Летом в Меньшове С. Н. плохо поправлялся, и это заставило кн. Прасковью Владимировну просить Евгения Николаевича приехать навестить брата:
«Я хотела бы, — писала она ему, — чтобы ты ловким образом приманил Сережу к доктору Остроумову, который теперь в Москве. Я очень недовольна им: он стал кашлять и довольно порядочно, и что бы я ему ни давала, — ничего не помогает. Он до того худ, что этот кашель, действительно, может беспокоить, особенно после его крупозного воспаления в легком. Говорят, что обыкновенно после воспаления толстеют — так и случилось со мной и с Котей, а Сережа только худеет… Настроение самое приниженное, и мне кажется, что твое присутствие его подбодрит и будет нам всем приятно».
Вместе с тем приближалось время отбытия с экскурсией в Грецию; отъезд был назначен на 29 июля. От утомления и плохого самочувствия С. Н. нервничал перед отъездом и страшно неохотно собирался. Тревожно было его отпускать на новое утомление, и Прасковья Владимировна настояла на том, чтобы он взял с собой преданного ему слугу Ивана.