Юнга, сжав зубы, выслушал врагов, а потом, выпрямившись, сказал:
— Ошибаетесь, господа, о моей смерти узнают скоро и заплатят как следует.
— Ха-ха-ха! — смеялся Анч. — Откуда узнают? — И он что-то сказал командиру.
Последний выдвинул из стола ящик, вытащил оттуда какую-то бумажку и подал ее Анчу. Анч, развернув ее, стал читать, растягивая слова:
«Мои любимые и дорогие! Я должен…»
Кровь ударила Марку в голову, и он бросился на Анча. Но шпион заранее вооружился кастетом. Он ударил пленника по переносице, а вбежавший в каюту матрос схватил юнгу за руки и ловким приемом заломил их назад.
— Горяч, — насмешливо проговорил Анч, — но все же мы дочитаем.
Матрос затянул веревкой руки юнги и, бросив его на стул, стал рядом. Шпион дочитал письмо, издеваясь над каждым словом. Но Марко быстро поборол свою ярость. Он твердо решил сохранить спокойствие и равнодушие, не отвечать ни на какие вопросы, быть хладнокровным и немым, как рыба, не обращать никакого внимания на своих мучителей. Он думал о том, как это письмо попало в руки Анча и командира лодки. Неужели тот матрос с добрым лицом проявил неосторожность и потерял это письмо? Или, может быть, у него нашли эту бумажку? Что ждет его?
Юнгу вывели со связанными руками в коридор и повели в то помещение, где держали вместе с Находкой. Проходя по коридору, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Это смотрел на него матрос с «добрым» лицом. Он… улыбался, и его лицо стало Марку нестерпимо отвратительным.
— Провокатор! — крикнул мальчик и плюнул ему в глаза.