Через полчаса Марко, разглядывая горизонт в бинокль, увидел черную точку немного слева от них. Петимко, посмотрев в том же направлении, подтвердил Наблюдения Марка.
— Пароход? — спросил пилот.
Штурман и юнга были почти уверены в этом и потому решили маневрировать под парусами так, чтобы приблизиться к судну. Но когда стали подплывать, у обоих появилось сомнение. Это было какое-то странное судно, и оно, казалось, стояло на месте.
— Может быть, это подводная лодка? — спросил Бариль и, встревоженный этой мыслью, сам взял бинокль.
Но, присмотревшись, он убедился, что это не лодка. Когда самолет-парусник подплыл еще ближе к судну, стало ясно, что это пароход, — между двумя мачтами вырисовывалась труба. Только этот пароход почему-то очень глубоко сидел в воде.
— Может быть, с ним что-нибудь случилось? — говорил штурман, продолжая разглядывать пароход в бинокль.
— Там «ОВ» или «ОУ» не видно? — спросил пилот.
— А вот подойдем поближе, тогда увидим.
Вечерело. Ветер стал утихать, и, как назло, в полумиле от парохода паруса самолета беспомощно повисли. Теперь уже было ясно видно, что судно полузатоплено. Никаких признаков жизни на нем не замечалось: из трубы дым не шел; по палубе, которая опустилась почти вровень с водой, никто не ходил; на мачтах не было никаких сигналов.
— Может быть, его оставили, — сказал штурман, — а он все не тонет.