Стоя с биноклем в руках на командном мостике, Трофимов думал о возможности поймать хотя бы одного из пиратов. Размышления командира прервали комиссар и старший механик.
— Осип Григорьевич уверяет, — сказал комиссар, показывая на старшего механика, — что мы могли бы протаранить подводную лодку.
Старший механик поглядывал в небо.
— Понимаю, куда он клонит, — ответил Трофимов, не отрывая от глаз бинокля: — хочет сказать, что это можно было бы сделать, если бы я ему дал тогда разрешение увеличить по его проекту скорость на три мили.
— Да, Семен Иванович, я уверен, — тихо промолвил старший механик.
— А я вам сказал: разрешу после консультации со старшим инженером дивизиона. Поняли?
— Слушаю, товарищ командир.
Механик недовольно поморщился, но потом прищурился, поглядывая на комиссара.
Комиссар молча улыбался. Он уже был согласен с механиком. Ответ командира свидетельствовал, что хоть он и будет говорить со старшим инженером, но если тот возразит против эксперимента, Трофимов будет настаивать. А командир всегда добивался своего. Механик мог совершенно успокоиться.
Он сошел с командного мостика и приблизился к пассажирам «Буревестника». Все трое — дед Махтей, Валентина Махтеевна и Зоря — стояли на палубе около зениток. По распоряжению командира им дали бинокли, и теперь они глядели в море. Механик помнил деда Махтея со дня праздничного обеда. Дед стоял, широко расставив ноги и стараясь сохранить морскую выправку.