— Так где же твоя смертельная рана? — допытывался, улыбаясь, дед Махтей.
Андрий Камбала взялся за ухо — оно было продырявлено.
— Когда-то моряки серьги носили, вот и ты теперь будешь носить, — смеялся дед.
Над Андрием много смеялись, но нетерпеливо ждали, что он расскажет. Рулевой честно признался, что, услышав выстрелы и почувствовав ожог за ухом, он упал, уверенный, что умирает. Но, слыша приказ Анча, он понял, что до смерти ему еще далеко, и решил пока прикинуться потерявшим сознание. Он все время боялся, что очутится за бортом, и очень обрадовался, когда Марко приволок его в рубку. Там он осмотрелся и увидел, что, кроме него и раненого шкипера, никого нет. Дверь была прикрыта. Тогда он решил запереться так, чтобы до него не добрались, надеясь, что пираты скоро оставят шхуну. Зная крепость двери и стен рубки, он собирался за ними отсидеться. Он осторожно вытащил маленький засов и заложил в скобы толстый железный лом. Потом задраил железной заслонкой иллюминатор. Иногда он зажигал найденный в ящике огарок свечи. Когда в рубку начинали стучать, его охватывал ужас, но когда никто не стучал, он ухаживал за Стахом.
Заботливый уход за шкипером служил в глазах рыбаков смягчающим обстоятельством, и они (в который уже раз!) простили трусость Андрию.
Он скрутил цыгарку и сразу повеселел, когда врач сказал, что шкипер будет жить благодаря его, Камбалы, попечениям.
Тем временем командир «Буревестника» решил, что задача выполнена. Надо было возвращаться. Чтобы скорее доставить рыбаков на Лебединый остров, Трофимов приказал взять шхуну на буксир. Марко попросил командира отправить «Разведчика рыбы» на маяк и известить отца о спасении сына. Мать и дед присоединились к его просьбе.
«Разведчик рыбы» немедленно вылетел на Лебединый остров с заданием совершить первую посадку у маяка.
К командиру эсминца привели Анча. На вопросы, кто он такой, откуда и зачем напал на шхуну, шпион решительно отказывался отвечать. Он просто молчал, точно обращались не к нему.
— Будем считать, что он с перепугу онемел, — сказал Трофимов. — Это бывает, но скоро проходит.