— Письма? Кому? — испугался Ковальчук.
— В ближайшей от порта столовой «Кавказ», где играет музыка, каждый день от девяти до десяти утра, от двух до трех дня и от семи до восьми вечера завтракает, обедает и ужинает иностранный моряк с повязкой на глазу. Вы сядете за соседний столик. В руках будете держать местную газету, свернутую трубкой. Когда заметите, что моряк обратил на вас внимание, разверните газету, посмотрите, потом сложите вчетверо и положите на стол, прикрыв ложкой. Как только моряк закончит есть и уйдет, вы пересядете за его столик, а газету положите на стул около себя. Через несколько минут моряк вернется, попросит извинения, скажет, что забыл газету, возьмет со стула вашу и уйдет. Когда вы набьете свой желудок и соберетесь уходить из столовой, захватите газету, которую действительно забудет моряк на другом стуле. Это тоже местная газета. Сохраните ее, как самый драгоценный документ, и привезите мне. Поняли?
— А если…
— Что «если»? Никаких «если»! Все должно быть сделано, как я говорю. Никаких недоразумений. Держите себя спокойно, равнодушно, к иностранному моряку проявите некоторый интерес, но без нарочитости.
Переговорив с Ковальчуком, Анч стал разыскивать приготовленную утром папиросу.
Он пересмотрел все вещи, обшарил комнату и каморку — отравленной папиросы не было. Он готов был поверить, что забыл отметить папиросу и сунул ее в общее отделение портсигара.
Но кто же видел его портсигар? Правда, он оставил его в каморке, когда вышел с колумбовцами во двор, чтобы дать Находке одеться. Допустить, что Люда и Находка заходили в каморку и специально вынули из портсигара отравленную папиросу, он не мог. Он приготовил папиросу один, без свидетелей.
Анч беспокоился. «Надо скорее заканчивать дела», — твердо решил он. Запершись в комнате, он раскрыл на столе местную газету, достал из чемодана бутылочку с ярлычком «фиксаж-растворитель» и начал писать растворителем на газете. Это был специальный химический реактив. Им пользовался шпион для записывания секретным шифром необходимых сообщений. Писал он почти до вечера.
Поздно ночью Ковальчук и Анч перенесли через остров легкую байдарку и спрятали ее в кустах лозы и камыша, километрах в пяти от дома.