— Вы можете писать обо всех своих чувствах, спрашивать о домашних делах, наконец о том, что вам угрожает опасность, что вы попали в очень неприятнее положение. Только ничего не пишите о своем местопребывании. Кажется, достаточно?
— Да, спасибо. Я подумаю.
— А о чем же, собственно, вам думать?
— В моем положении нелегко написать такое письмо… я должна написать так, чтобы вы его пропустили, но мне ведь хочется все-таки сказать что-то о себе…
— О, я вас понимаю! Если хотите, я могу помочь вам составить письмо. Кстати, вот что… Если вы напишите отцу, чтобы он немедленно выехал в Лузаны повидаться с вами, то… вы тем самым избавите его от смертельной опасности, которая угрожает ему в эти дни на острове… и… не обманете его: к тому времени все кончится и вы действительно с ним увидитесь.
Анч обернулся к командиру, чтобы передать ему свой разговор с Людой.
Девушка смотрела на них непонимающими глазами. Она очень боялась выдать каким-нибудь движением или взглядом, что понимает их. Посмотрев на того и на другого, она опустила глаза и, глядя себе под ноги, мысленно переводила то, что они говорили.
— Кажется, здесь будет легче, чем там, — сказал командир.
— Возможно, — ответил Анч. — Хоть я и не ожидал от нее такой покорности и страха перед нами.
— А с теми надо кончать.