— Может быть, с ним что-нибудь случилось? — говорил штурман, продолжая разглядывать пароход в бинокль.
— Там «ОВ» или «ОУ» не видно? — спросил пилот.
— А вот подойдем поближе, тогда увидим.
Вечерело. Ветер стал утихать, и, как назло, в полумиле от парохода паруса самолета беспомощно повисли. Теперь уже было ясно видно, что судно полузатоплено. Никаких признаков жизни на нем не замечалось: из трубы дым не шел; по палубе, которая опустилась почти вровень с водой, никто не ходил; на мачтах не было никаких сигналов.
— Может быть, его оставили, — сказал штурман, — а он все не тонет.
— Ты думаешь он скоро должен затонуть?
— Кто знает! Мне кажется, с тех пор как мы его увидели, он не погрузился глубже.
— А подплыть к нему на клиперботе не очень опасно?
— Осторожно все можно. Давай я съезжу.
— Смотри, как бы и тебя вместе с ним на дно не потянуло.