Собственно, эта фамилия не была формально узаконена — в списках Зеленокаменското сельсовета Зоря до сих пор была записана как Ирина Яковлевна Ковальчук. Но теперь ни один человек не позволил бы себе назвать ее инспекторской дочкой. Имя у нее было, а фамилию она так или иначе должна была в ближайшее время получить.
Обсуждая прибытие в Соколиную бухту, шкипер предлагал, прежде чем заходить туда, пройти прямо к маяку и доставить Марка домой. Он решил дать юнге не менее чем трехдневный внеочередной отпуск. Левко и Андрий были вполне согласны со шкипером.
Всех троих печалила только мысль о свидании с профессором, которому они везли не очень утешительные известия о дочери. Дальнейшая судьба девушки была неизвестна. Когда о ней заходила речь, Андрий кряхтел, как старый дед. Стах, покашливая, умолкал; только Левко доказывал, что не все еще потеряно, что, возможно, корабли догонят подводную лодку, и тогда…
— Тогда они ее потопят, — наконец отрезал Стах Очерет.
После этого моторист тоже задумался, отыскивая способ уничтожить пиратов и спасти девушку. Но ничего не придумал:
Около семи часов вечера Стах прошел на нос и стал глядеть в бинокль, высматривая на горизонте Лебединый остров.
Из рубки выглянула Зоря.
— Не спится? — спросил Левко.
— Сон страшный приснился, — ответила, улыбаясь, девочка. — А куда это дядько Стах смотрит?
— Остров наш высматривает. Вот-вот должен показаться.