Это был Стах Очерет, опоясанный пробковым поясом. Рана его была неплохо перевязана. Он раскрыл глаза и едва слышно поблагодарил за предложенное ему питье. Врач обратил внимание, что раненый сделал только несколько глотков. Очевидно, он уже пил. Краснофлотцы нашли рядом несколько бутылок из-под ситро и пива. Врач удивился, что у тяжелораненого хватило силы самому перевязаться и вытащить пробки из бутылок.
В маленькой тесной рубке трудно было осматривать. Врач попросил краснофлотцев вынести людей на палубу.
Голова рулевого была повязана лоскутом старой парусины. Его вынесли совершенно недвижимого. Развернули парусину. Рулевой тоже был обвязан спасательным пробковым поясом.
— Он мертв, — сказал краснофлотец.
Тем временем врач осматривал шкипера.
— Немедленно перенесите его на корабль, в лазарет, — распорядился врач. — Он будет жить, хотя, если бы не повязка, он наверняка не выжил бы из-за потери крови.
Левко обратил внимание, что на Стахе была не та повязка, которую сделал он. Очевидно, шкипер сумел сам вторично перевязаться.
Очерета положили на носилки. Он раскрыл глаза, очевидно узнал юнгу и моториста, улыбнулся и снова сомкнул веки.
Когда его отнесли, врачу осталось установить причины смерти Андрия Камбалы — это надо было записать в судовой журнал. Врач недолго осматривал рыбака. Казалось, Андрий уже окостенел. Врач, махнув рукой, поднялся. Рядом стоял дед Махтей. Врач пожал руку деду и спросил, не нюхает ли тот табак.
— Есть такое дело, — ответил дед.