— Хорошо.
Люда продолжала писать. Она изложила историю захвата пленных в бухте Лебединого острова, описала допросы, поведение ее товарищей, зафиксировала все, что помнила из происходивших при ней разговоров между командиром лодки, Анчем и другими пиратами. Записав все, что считала нужным, девушка сделала приписку:
«Последний представитель командования пиратской лодки, называющий себя Антоном, сдает лодку мне, представителю СССР, Людмиле Ананьевой. С этого момента захваченная лодка законно считается принадлежащей Советскому Союзу».
Люда расписалась и протянула бумагу и ручку раненому.
Антон отказывался подписывать акт, но когда девушка напомнила ему о возможности их спасения с помощью Эпрона и о последствиях, он нехотя расписался, вернее начертил на бумаге что-то очень неразборчивое.
Девушка спрятала документ и посмотрела на часы. Стрелки показывали двадцать три часа пятьдесят три минуты. Осталось семь минут до следующих суток. В центральном посту управления снова зазвонил телефон. Люда уже уверенно, почти не подсвечивая фонарем, прошла к аппарату, сняла трубку и спросила, кто звонит. Кто-то шепотом сказал, что звонят из торпедного отделения в корме лодки.
— Нас осталось только трое. — Говоривший назвал себя и своих товарищей. — Остальные в обмороке. Есть ли надежда на спасение?
Люда растерянно молчала. Она понимала, что для этих людей уже не оставалось надежды, но ничем не могла им помочь. Сдерживая волнение, ответила:
— Мы ждем советских эпроновцев.
— Кто говорит со мной?