— Товарищ комиссар, прошу слова, — сказал водолазный старшина Варивода.
— Пожалуйста.
— Я тоже никогда не спускался на такую глубину, но заверяю — спущусь на восемьдесят пять метров и буду там работать. Мои товарищи, молодые водолазы, сказали мне, что если надо, готовы идти на сто метров в своих мягких скафандрах.
Комиссар взглянул на Вариводу и эпроновцев с гордостью, инженер — с сочувствием.
— Я понимаю вас, товарищи, — сказал инженер. — Я тоже спущусь с вами. Мы сделаем все, что сможем, но не забывайте, что на этой глубине вы можете работать максимум один час, а поднимать вас придется пять часов. Эх, если бы нам… — Он замолчал.
— Что вы хотели сказать? — спросил комиссар.
— Инженеры делали опыты. Они заменяли азот воздуха гелием. Водолазы, получая вместо воздуха смесь гелия с кислородом, застрахованы от кессонной болезни и могут работать долгое время на больших глубинах. Но у нас солнечного газа нет. Во всяком случае, для этого он нужен в большом количестве.
В комнату вошел радист и подал коменданту порта радиограмму. Комендант просмотрел ее и затем прочел вслух:
— «Штаб флота поручил организацию спасательных работ Эпрону. Общее руководство работами возлагается на командира эсминца «Буревестник» капитан-лейтенанта Трофимова. Всем органам Наркомвода предлагается безоговорочно оказывать всестороннюю помощь спасательной партии. В распоряжение капитан-лейтенанта Трофимова выделяется пароход «Пенай». Всю водолазную партию немедленно отправьте на место спасательных работ. Информируйте о ходе операций ежечасно».
— Совещание считаю закрытым, — сказал комиссар, взглянув в окно.