«Колумб» шел на юг. Там, за горизонтом, на расстоянии тридцати километров тянулась небольшая мель. Оттуда рыбаки Лебединого острова привозили последнее время богатый улов скумбрии. Эта маленькая хищная рыба высоко ценится за свое вкусное мясо, и рыбаки энергично преследуют ее. Перезимовав далеко на юге, она весною массами идет в наше южное море и расходится по нему большими косяками в поисках добычи — мелкой рыбки, рачков, моллюсков. Свои пути скумбрия часто меняет, и бывают годы, когда она совсем не появляется в этих водах. Рыбакам с Лебединого не везло два года подряд — они почти не видели этой рыбы. И вот неделю назад бригада Тимофия Бойчука обнаружила на этой мели большое количество скумбрии. Теперь лебединцы наверстывали недолов за прошлые годы.
Шхуна шла на моторе. Правда, был и легонький ветерок, но он дул почти в лоб. Марко объяснил Люде, что это «зюдтен-вест», или, как говорят иначе, «ветер восемнадцатого румба». Марко показывал Люде все, чем он занимался на шхуне. Наконец, он вынул из сундука радиоприемник и рассказал девушке, что в прошлом году ему захотелось стать радистом. Он раздобыл книги, ходил в Лузанах на радиостанцию за консультацией, приобрел радиоприемник, выучил азбуку Морзе и мечтал поставить на «Колумбе» передатчик.
— Это мне пригодится, когда буду штурманом, — объяснил он девушке.
Солнце припекало. На палубе шхуны растапливалась смола, которой был прошпаклеван настил. Смола липла к подошвам. Люда посмотрела на термометр. Он показывал 32 градуса.
— Искупаться бы, — сказала она Марку, — остановить бы шхуну минут на пять!
— Ну, для этого шкипер не остановит, — ответил юнга, — а вот как подойдем к шаландам, тогда пожалуйста.
— Я на таких глубоких местах еще никогда не купалась. Как подумаешь про глубину — мутит.
— Плавать тут даже легче, а нырять неинтересно. Я люблю на таком месте нырять, где можно достать дно: нырнуть — и вынести на поверхность горсть песку или камень.
— А ты хорошо ныряешь?
— Да нет, так себе.