Ковальчук развернул газету, пробежал глазами по заголовкам и, сложив лист вчетверо, снова положил его на стол, а сверху, как будто для того, чтобы он не разворачивался, накрыл ложкой.
Иностранец несколько раз внимательно посмотрел на Ковальчука, но вскоре утратил интерес к его особе, равнодушно отвернулся к окну и вертел в руке по очереди то нож, то вилку. Вскоре ему подали шашлык «лю-лю», и он принялся есть мясо, запивая белым вином.
Ковальчук напряженно ждал ухода иностранца. Тот, очевидно, понимал это и ел очень быстро.
Часы медленно пробили три. На эстраде оркестр заиграл какое-то попурри. Официант принес инспектору суп. Как раз в тот момент, когда иностранец доел уже наконец свой «лю-лю», послышалось:
— Я так и знал — слушает музыку.
Это был голос Левка Ступака.
Ковальчук окаменел, услышав его. Ему показалось, что пол под ним проваливается. Он метнул жалобный взгляд на иностранца. Пробираясь между столиками, к Ковальчуку подходили Левко, Марко и Андрий в своих брезентовых робах и тяжелых сапогах. Каждый из них держал под мышкой каравай хлеба, а у Андрия, кроме того, была еще и колбаса. Очевидно, они заходили вместе в лавку и, возвращаясь на шхуну, завернули сюда.
— Не бойся, инспектор, — сказал Андрий, — мы тебя не разорим: сегодня Левко угощает. Видишь ли, наш старик отпустил всю команду на полчаса.
— А что случилось?
— Левко выиграл по облигации двадцать пять рублей и ассигновал их на шашлыки, — пояснил Андрий, все еще стоя перед инспектором, в то время как моторист и юнга садились уже за стол. — Высчитали, что этого хватит на три с половиной хороших порции с пивом. Старик сказал: «Чтоб никого не обидеть, идите, ребята, а я постерегу корабль». Только дал нам на это полчаса.