— Жаль! — Анч иронически улыбнулся. — Повезло девушке. Она, очевидно, меня ждала: я обещал ехать на шхуне.
Минуту шли молча. Анч несколько раз посмотрел на море. Наконец он остановился, точно что-то разыскивая.
— Ковальчук, вы не видите никаких огней на горизонте?
Инспектор напряженно всматривался. Ему показалось, будто и в самом деле где-то очень далеко светятся огоньки, и он указал в ту сторону Анчу.
— Должны появиться оттуда, — сказал Анч. — После полуночи стемнеет, и мы их, несомненно, увидим. Сегодня нам надо проплыть на байдарке двенадцать миль. Почти двадцать три километра. Это советские территориальные воды. Как только выйдем из них, окажемся на палубе парохода, и наши приключения закончены. «Кайман» будет стоять там и ремонтировать неожиданно испортившиеся машины. Капитан постарается подойти поближе… Это, между прочим, возмутительно со стороны советских властей — объявлять такую широкую прибрежную полосу территориальными водами. У большинства держав она равняется лишь трем милям… А вот и наша берлога!
Они подошли к тому месту, где была спрятана байдарка, и сразу же прилегли отдохнуть после утомительного дня. Лежа, они не спускали глаз с моря. Оба посматривали на часы. Часы Ковальчука показывали двадцать два часа сорок одну минуту, часы Анча — двадцать два часа сорок минут. Инспектор помнил, что показания его часов точно совпадали с показаниями часов адской машины. Он сказал об этом Анчу. Тот, ничего не ответив, кивнул головой.
Приближалась желанная минута. Ковальчук зажег спичку и не отрывал глаз от секундной стрелки. Оставалось двадцать секунд, десять, пять, три… тик-тик-тик-тик… тик-тик-тик-тик… две секунды сорок шестой минуты. В море царила тишина. Ковальчук окаменел, спичка выпала из его пальцев и погасла. Инспектор поднял голову и невидящими глазами смотрел на звезды. Часы Анча показывали двадцать два часа сорок пять минут… Тик-тик-тик-тик-тик, — выстукивала секундная стрелка. Проходили секунды, но было все так же тихо. Десять, одиннадцать… На двенадцатой секунде с моря долетел звук взрыва. Анч, следивший за своими часами, сказал, не оборачиваясь к Ковальчуку:
— Взрыв произошел в четырех километрах отсюда. Ваши часы спешат на одну минуту.