ПОВЕСТЬ
-- Ну и было бы самому идти в Государственную думу вместо Вадима, чем теперь так нарекать на него,-- сказал беспечно и нетерпеливо Павел Алексеевич.
Арсений Алексеевич провел сухощавой рукой по своей острой темной бородке, потом ответил сдержанно, не отводя глаз от замысловатого пасьянса:
-- Ты прекрасно знаешь, что я не мог пойти.
-- Из династических соображений?-- лениво усмехнулся негритянски-толстыми губами преждевременно ожиревший Павел.-- Чтобы не оставить Натальинский уезд сиротою? Без третьего поколения Неповоевых на предводительском посту?
-- В предводители я легко бы провел и тебя, и Вадима. На первых же выборах. Все равно Неповоевы. И все равно третье поколенье.
-- Что касается меня, я -- пас. Никакого амплуа не приемлю. Если уж в третью Думу спасать отечество не пошел... предводительство -- тем более насмарку. Но Вадим? Вадиму чрезвычайно к лицу было бы предводительствовать.
-- Ты полагаешь?
В холодноватом тоне старшего брата прорвалась раздраженность. Но он умел, когда желал, сдерживать себя и углубился в пасьянс еще сосредоточенней.
Павел заметил недовольство, однако не захотел уступить.