-- Но... он скандален? Безличность круглая. За две думских сессии ни одного слова.
-- Бедняга. При его-то болтливости. Думаешь, легко ему это?
-- Ты все блягерствуешь.
-- А разве лучше, если бы он вдруг взял да заговорил? О чем-нибудь близком его сердцу? О гомеопатии, например? О преимуществах ее перед леченьем аллопатическим? Или о пчеловодстве?
-- Спаси господь. Про гомеопатию не заговорит: он дал мне слово и, как джентльмен, не нарушит его. На него можно положиться.
-- То-то же. А кстати... Знаешь, какая легенда ходит о Вадиме по уезду? Будто ты, снаряжая его в Думу, сказал в напутствие: "Молчи, Вадя. Как Неповоев и брат мой, ты достоин сесть в Думе. Но прошу тебя... молчи, что бы ни случилось, кто бы что ни говорил, что бы ни делали, ты знай одно: молчи. Пока ты молчишь, только я один и знаю, что ты... ну, не очень умный. А как заговоришь, вся Россия узнает".
-- И чему же ты радуешься? Над чем смеешься? -- вскипел Арсений Алексеевич.-- Сам, наверное, и сочинил, и пустил в оборот эту идиотскую сцену.
-- Вот еще... Стал бы я. Мне кузен Миша рассказывал.
-- И Миша, и ты -- оба хороши, одним елеем мазаны. Вот... Не угодно ли с подобными сородичами? И когда зубоскалят? Когда мы -- точка опоры, переходная ступень в переходной эпохе. Зубоскальство вместо того, чтобы собраться воедино. Доказать, что мы вовсе не развращенный, дряблый класс, как о нас говорят и думают. Не паразиты...
Арсений Алексеевич внезапно умолк.