-- Да я не хочу освобождаться вовсе. Боюсь опять наделать глупостей. А так я бронирована. В любовницы не пойду из самолюбия. Замуж -- нельзя. Отлично. Для меня же лучше, чтобы были преграды. А я -- ненадежная. Хоть бы постареть скорее. Мне бы только до сорока лет добраться. Там уж не страшно. Не будет искушения. Я сама не надеюсь на себя. Боюсь споткнуться. Хорошо рассуждать да философствовать, пока никто не нравится. До первого увлечения. А начнет ухаживать, да еще настойчиво кто-нибудь, кто понравится... тогда трудно. Тогда как бы моя философия кувырком не полетела. Сердце у меня привязчивое, легко разбухает от нежности. Я и то уж оберегаю его. Как поймаю себя раз, два на мысли: увидеть бы такого-то,-- так и начинаю избегать. Умышленно, систематично. За себя боюсь, Павлик. Не влететь бы опять. Ведь себе дороже стоит.
-- А финансы твои как?
-- У, скверно. Очень, знаешь, трудно. Свободной наличности -- никакой. Имущества -- одна вилла на Малом Фонтане и та -- бездоходная.
-- Бери у меня, сколько надо.
-- О, Павлик. Ты все тот же... славный? Нет, спасибо. Будет обирать тебя.
-- А куда мне? Своей части все равно не проживаю.
-- Нет. Не хочу. Обойдусь. Может, еще и дача не провалится. Потом работать буду.
-- Ты? Работать?
-- Ух, как презрительно. Да ведь я и эту зиму вовсе не за границей была. Я на сцене служила.
-- Что ты говоришь?