-- Погоди, у тебя юбка набок. Повернись. Еще влево... вот так.
-- Но у тебя навык, как у портного? Ба-альшущая, братец, у вас сноровка одевать женщин.
-- Вот еще. Стал бы я одевать их. Это потому, что для тебя. И ты -- не женщина.
-- Не женщина? А кто же я?
-- Маргоша.
-- Ха-ха... Ну, Павлик, мне есть смертельно хочется. Голодна, как сорок тысяч сестер. Ты покормишь меня? Жюстина и мама завалились спать, блеск глаз своих оберегают. У Арсения еще не встали. Я к тебе на чай, Паоло. Зовешь?
-- С восторгом. Но... удобно ли?
-- Без "но". Во-первых, мне закон не писан. Во-вторых... с твоей Оксаной я ведь знакома?
-- Но, Марго?.. У меня и из мужчин наших никто не бывает, кроме дяди. Ни здесь, ни в городе. Арсений, если мимо проходит, то так на мой домишко глядит, будто там нет ничего, одна воздушная призрачность.
-- А мне наплевать. У Арсения свои глаза, у меня свои. Идем. Я есть хочу. И я к тебе, Павлик.