— Какие же теперь можно найти цветы? — спрашиваю я отца.
— Там, подальше, может быть, найдём одну интересную штуку: а здесь… что же? Ты видал, как орешник цветёт?
— Видал. У него такие серёжечки.
— Серёжечки серёжечками, а другие цветы, из которых потом орехи выходят, знаешь?
— Нет. Разве орехи не из серёжек вырастают?
— Эх, ты, ботаник! Пойдём!
Отец идет к зарослям орешника и срывает несколько веточек.
— Вот смотри. Это — серёжки; зимой они были, как вот эти, — твёрдые, съёжившиеся, а теперь вытянулись, стали гибкими. Это — мужские цветы; в них только тычинки, из которых сыплется пыльца. А вот здесь — женские цветы, из которых потом получаются орехи. Видишь?
Я с удивлением и восторгом всматриваюсь в сильно распухшие почки, из которых торчат красно-розовые кисточки.
— Пыльца с серёжек, — продолжает отец, — попадает на эти красные ниточки (это — рыльца, кончики пестиков), тогда цветок оплодотворяется, из него получается плод, орех. В каждой такой почечке цветов несколько, а поэтому орехов получается тоже несколько, иногда пять-шесть штук вместе.