Однажды, в начале июня, я, только что благополучно развязавшись с гимназическими экзаменами, приехал в деревню. Сердце моё радостно трепетало в предвкушении двух месяцев свободы. Приехав поздно вечером усталый и голодный, я прежде всего поужинал. После ужина я с трудом доплелся до кровати. Какое блаженство! От кровати пахнет свежим сеном заново набитого сенника. Этот запах смешивается с запахом стоящего на столике букета. Снаружи, вместо московской трескотни колёс, слышатся веселые, задорные вопли лягушек, томные переливы соловьёв, с детства знакомые мотивы деревенского хора. Ах, как хорошо! А завтра! Лишь сон отделяет меня от этого «завтра». Но вместо сладких, райских грез меня начинают мучить тяжёлые кошмары…
…Мне непременно надо поспеть к поезду, от этого зависит всё моё счастье, вся жизнь. Поезд сейчас отойдет, а я всё путаюсь по каким-то нелепым переходам вокзала, натыкаюсь на загородки, на запертые двери. Я выбежал, наконец, на платформу, но поезд уже отошёл, я не могу его догнать…
Я просыпаюсь и слышу, как колотится моё сердце… Засыпаю… Вот я стою перед зелёным столом. Против меня директор и ехидный учитель — грек. Он подаёт мне странного вида огромную книгу «Илиады».
— Переводите эту песню!
Я читаю греческие строки, но в них нет ни одного понятного слова. В холодном поту я оборачиваюсь назад в надежде на «подсказку» товарища, но вместо товарища сзади меня оказывается огромный рогатый бык. Мне надо бежать, но я напрасно напрягаю все силы, чтобы передвинуть ноги…
Я встал с сильнейшей головной болью, от которой промучился почти до вечера. Следующую ночь я спал прекрасно, догадавшись вынести из комнаты пышный букет платантер.
Простите, я слишком увлёкся и слишком отвлёкся от анчара. Такое отравление душистыми цветами — дело обыкновенное и, может быть, уже испытанное самим читателем. Всё же прибавлю ещё два слова. Полученная в юности обида не уменьшила моей любви к прелестным платантерам. Я их очень люблю до сих пор и, если придётся, расскажу о них отдельно: в них, как во многих орхидеях, есть немало интересного.
Большие цветы
При слове «цветы» мы обыкновенно представляем себе нечто яркое, нежное и радостное. Любуясь жизнерадостностью малых ребят, мы говорим: «Дети — цветы жизни». Между цветами и нашей детворой есть глубокое сходство: и те и другие напоминают нам о вечном неугасимом огне жизни, передающемся от одного поколения к другому. Цветы таят в себе зачатки семян, зачатки потомков растений.