Рассуждениями о святости присяги и о непреложной обязанности исполнять данные обещания, какие бы опасности ни предстояли, наполнены почти все последние главы третьей книги. Здесь Цицерон с благородным, достойным римской души удовольствием пространно повествует историю Регула, который лучше захотел возвратиться в Карфаген и подвергнуть себя мучительной смерти, нежели изменить данному слову. Следующий пример, не менее поразительный, показывает также и свойство римского народа.
"Трибун Марк Помпоний вошел с доносом на Люция Манлия, сына Авлова, за то что сей удерживал при себе диктаторскую власть несколько дней долее определенного времени. Он обвинял Мандия еще и в том, что сын его Тит, после принявший имя Торквата, по воле отца своего должен был жить в деревне и не иметь с людьми сообщения. Юный Тит, узнавши о доносе на отца своего, тотчас поскакал в Рим, и на рассвете прибежал в дом Помпония {Дома начальствующих граждан, а особливо трибунов, были во всякое время открыты для приходящих.}. Трибун, когда ему доложили, сперва подумал, что раздраженный Тит пришел к нему с жалобами на своего родителя. Помпоний немедленно встает с постели, берет предосторожность, чтобы никого не было постороннего и приказывает допустить к себе юношу. Представши перед Помпонием, Тит поспешно обнажает меч свой и с клятвою угрожает умертвить трибуна, если он не освободит Манлия. Устрашенный Помпоний произносит клятву; потом идет в народное собрание и объявляет, что он должен прекратить дело по доносу -- и Манлий освобождается. Так свято в те времена держали свое слово {Cicer, Lib. 3. Сар. 21.}!"
Ни одно из превосходных творений, оставшихся нам от древних, думаю, не равняется с сочинением О должностях, в рассуждении пользы, какую почерпать из него может воспитывающееся юношество. Читая книгу сию, молодые люди научатся строгой нравственности, привыкнут ненавидеть порок и развращение, возлюбят добродетель, и станут уважать людей готовых на все жертвы для ненарушимого сохранения должностей своих. Цицерон писал для сына; следовательно должен был употребить все красноречие и собрать в одно место плоды размышлений своих и опытности. Итак, удивительно ли, что творение О должностях есть образец совершенства?
Знающие немецкий язык могут читать Цицероновы Должности в переводе Гарве, известного философа. На французском языке напечатано много изданий и разных переводов; из числа их отлично одобряется лет за десять перед сим изданный в Париже Балланом де ла Бастидом, который также перевел Цицероновы творения О старости и О дружбе. На российском языке книга сия напечатана 1761 года в С. Петербурге.
Перевод М. Т. Каченовского.
"Вестник Европы", No 7 , 1810