III. ЦИЦЕРОНЪ КАКЪ ОРАТОРЪ.
Самъ Цицеронъ считалъ своимъ призваніемъ ораторскую дѣятельность, и дѣйствительно на этомъ поприщѣ всего ярче проявляется его талантъ. Славой великаго оратора древности, уступающаго лишь Демосѳену, онъ обязанъ, съ одной стороны, необыкновеннымъ природнымъ способностямъ, съ другой -- собственному неутомимому прилежанію и неуклонному стремленію къ цѣли. Одаренный отъ природы сильной впечатлительностью и воспріимчивостью, живымъ воображеніемъ, прекрасной памятью, тонкимъ чутьемъ изящнаго, теплотой чувства, мѣткимъ и веселымъ остроуміемъ и юморомъ, звучнымъ голосомъ и красивой; полной достоинства внѣшностью, Цицеронъ рѣшается выступить передъ народомъ лишь послѣ долгой и трудной теоретической подготовки. Свои реторическія упражненія онъ продолжаетъ и впослѣдствіи, когда его слава была упрочена, вслѣдствіе чего форма его рѣчей является въ высшей степени художественною, ясною, законченною, полною вкуса. Въ рѣчахъ Цицерона господствуютъ по большей части строго-систематическое расположеніе; строййыё періоды, ритмъ (numéros) и необыкновенное богатство фигурныхъ выраженій, въ которыхъ прорываются всевозможныя движенія человѣческой души отъ тихаго смѣха сквозь слезы до громового, несдержимаго гнѣва. До насъ дошли 57 рѣчей Цицерона вполнѣ и до 20 въ отрывкахъ; кромѣ того Цицеронъ держалъ, насколько извѣстно, еще 33 рѣчи, не считая въ томъ числѣ нѣсколькихъ лишь написанныхъ, но не произнесенныхъ похвальныхъ рѣчей (въ честь Цезаря, Батона Младшаго и сестры послѣдняго, Порціи).
Изъ дошедшихъ до насъ рѣчей Цицерона особенно замѣчательны слѣдующія: 1) pro S. Roscio Amerino, о которой уже было сказано выше; 2) in Verrem, двѣ рѣчи (изъ коихъ вторая состоитъ изъ пяти частей, или книгъ) противъ бывшаго намѣстника Сициліи Берреса, запятнавшаго себя безчеловѣчнымъ и безчестнымъ управленіемъ этой провинціей; 3) de imperio Cn. Pompei, о назначеніи Помпея главнокомандующимъ въ войнѣ съ Митридатомъ; 4) in Catilinam, четыре рѣчи противъ Батилины, подготовлявшаго, вмѣстѣ съ многочисленными приверженцами, государственный переворотъ, съ цѣлью захватить въ свои руки власть и богатства; 5) pro Archia poёta, въ защиту греческаго поэта Архія, обвинявшагося въ незаконномъ присвоеніи правъ римскаго гражданства; 6) pro P. Sestio, въ защиту народнаго трибуна П. Сестія, обвиненнаго въ насильственныхъ дѣйствіяхъ въ народномъ собраніи; 7) pro T. Annio Milone, въ защиту Милона, судившагося за убійство демагога Блодія; 8) pro Q. Ligario, въ защиту Бвинта Лигарія, одного изъ приверженцевъ Помпея; 9) pro rege Deiotaro, въ защиту і;алатскаго царя Деіотара, обвиненнаго въ покушеніи на жизнь Цезаря, и 10) orationes Philippicae in М. Antonium, вышеупомянутыя четырнадцать рѣчей противъ М. Антонія.
IV. ЦИЦЕРОНЪ БАБЪ РЕТОРЪ.
Въ продолженіе своей многолѣтней ораторской дѣятельности Цицеронъ выработалъ себѣ и теорію ораторскаго искусства, которая основывалась, правда, главномъ образомъ на реторическихъ сочиненіяхъ эллиновъ, напр. Гермагора, бывшаго современникомъ, Цицерона, но зато содержала и много новыхъ правилъ въ чисто римскомъ духѣ, добытыхъ эмцирическимъ путемъ. Эту теорію Цицеронъ изложилъ въ своихъ реторическихъ сочиненіяхъ: такъ, напр. въ сочиненіяхъ orator и de oratore онъ рисуетъ свой идеалъ оратора, необыкновенно высокій, и указываетъ средства, ведущія, по его мнѣнію, къ достиженію этого идеала.
Знакомя римлянъ въ ясномъ и изящномъ изложеніи (въ формѣ діалога) съ теоріей и исторіей краснорѣчія (въ чемъ и заключается главное значеніе реторическихъ произведеній Цицерона), онъ въ то же время имѣлъ въ виду и другую цѣль: онъ старался выяснить въ нихъ свое собственное мѣсто и значеніе въ ряду прежнихъ и современныхъ ему ораторовъ, а также опровергнуть мнѣнія своихъ противниковъ, изъ которыхъ одни, послѣдователи витіеватаго и напыщеннаго азіанскаго стиля (genus dicendi Asianum), упрекали его въ излишней простотѣ его слога, другіе же, поклонники отличающагося своей простотой аттическаго краснорѣчія (genus dicendi Atticum), находили его стиль черезчуръ искусственнымъ. (Самъ Цицеронъ былъ представителемъ такъ называемаго genus dicendi Rhodium, занимающаго средину между genus Asianum и genus Atticum).
До насъ дошли 7 реторическихъ сочиненій Цицерона: одно (Brutus de Claris oratoribus) по исторіи римскаго краснорѣчія и шесть (de oratore libri III и др.) по теоріи краснорѣчія.
V. ЦИЦЕРОНЪ КАКЪ ФИЛОСОФЪ.
Въ римлянахъ не было влеченія къ отвлеченному философскому мышленію. Они, правда, не чуждались философіи, но зато и не сдѣлали въ ея области никакихъ открытій и интересовались ею до Цицерона лишь настолько, насколько она была примѣнима въ практической жизни. Всѣ философскія мысли, которыя мы встрѣчаемъ въ сочиненіяхъ римскихъ писателей до-цицероновскаго періода, заимствованы ими у различныхъ эллинскихъ мыслителей и излагаются не систематически и не въ спеціальныхъ сочиненіяхъ, а въ видѣ сентенцій, т. е. краткихъ изреченій, заключающихъ въ себѣ какое-либо правило житейской мудрости и вставляемыхъ тамъ и сямъ часто въ совершенно инородное сочиненіе.
Ко времени Цицерона взглядъ римлянъ на философію значительно измѣнился. Знакомство съ нею стали считать необходимымъ условіемъ высшаго образованія, и молодые люди устремились толпами въ философскія школы, основанныя эллинскими учителями, и знакомились тамъ изъ эллинскихъ сочиненій съ различными философскими системами Эллады. Вмѣстѣ съ тѣмъ стало увеличиваться число и такихъ лицъ, которые искали въ философіи отвѣта на высшіе вопросы человѣческаго духа, а также утѣшенія и нравственной поддержки въ жизни, которыхъ имъ не могла дать религія, утратившая къ концу существованія римской республики свой прежній авторитетъ. Такимъ образомъ въ римскомъ обществѣ цицероновскаго времени явилось стремленіе въ болѣе серіознымъ занятіямъ философіей, но осуществленіе этого стремленія встрѣчало немаловажное препятствіе въ полномъ отсутствіи спеціально-философской литературы на латинскомъ языкѣ.