II. 7. Тебе, как новому человеку, также очень поможет то, что вместе с тобой добиваются избрания люди такой знатности, что никто не осмелится сказать, что их знатность должна принести им б о льшую пользу, нежели тебе доблесть. Ну, кто подумает, что к консульству стремятся Публий Гальба и Луций Кассий76, люди высокого рода? Итак, ты видишь, что люди самого высокого происхождения не равны тебе, ибо они лишены сил.

8. Но, скажешь ты, Антония77 и Катилины следует опасаться. Вовсе нет: для человека деятельного, ревностного, честного, красноречивого, пользующегося расположением тех, кто выносит приговор, желательны такие соперники: оба с детства убийцы, оба развратники, оба в нужде. Мы видели, что имущество одного из них было внесено в списки, и, наконец, слышали его клятвенное заявление, что он не может состязаться с греком перед судом в Риме на равных началах78. Мы знаем, что его вышвырнули из сената на основании прекрасной и справедливой оценки, данной ему цензорами. Он был моим соперником при соискании претуры, причем друзьями его были Сабидий и Пантера79; у него уже не было рабов, которых он мог бы выставить для продажи; однако, занимая эту должность, он купил на подмостках для продажи рабов подругу с тем, чтобы открыто держать ее у себя дома, а добиваясь избрания в консулы, предпочел ограбить всех трактирщиков80 во время самого позорного посольства, а не быть здесь и умолять римский народ81.

9. А другой82? Всеблагие боги, чем блещет он? Во-первых, такой же знатностью. Не большей ли? Нет, но доблестью. По какой причине? Потому что Антоний боится даже своей тени, а этот не боится даже законов, рожденный среди нищеты отца, воспитанный среди разврата сестры, возмужавший среди убийств граждан. Его первым шагом на государственном поприще было умерщвление римских всадников. Ведь во главе тех галлов, которых мы помним и кто тогда снес головы Титиниям, Нанниям и Танусиям83, Сулла поставил одного Катилину. Находясь среди них, он своими руками убил Квинта Цецилия, прекраснейшего человека, мужа его сестры, не принадлежавшего ни к одной партии, всегда спокойного от природы, а также от возраста.

III. 10. Стоит ли мне теперь говорить, что консульства домогается тот, кто на глазах у римского народа провел через весь город под ударами розог Марка Мария84, человека самого дорогого римскому народу, привел его к надгробному памятнику85, истязал его там всяческими пытками, живому и еще стоявшему отсек мечом голову правой рукой, схватив ее за волосы левой рукой у темени, и затем сам понес голову, а у него между пальцами ручьями текла кровь? Тот, кто впоследствии жил среди актеров и гладиаторов, причем первые были ему помощниками в разврате, а вторые в преступлениях, кто никогда не входил ни в одно священное или охраняемое религией место без того, чтобы, из-за его бесчестности, если даже у других не было никакой вины, не оставалось подозрения в совершенном кощунстве86? Тот, кто привлек к себе в качестве близких друзей из курии Куриев и Анниев87, из атриев88 Сапал и Карвилиев, из всаднического сословия Помпилиев и Веттиев89? Кто настолько дерзок, настолько испорчен, наконец, настолько искушен и предприимчив в разврате, что осквернял мальчиков в тоге с пурпурной каймой90 чуть ли не в объятиях у их родителей? Что мне теперь писать тебе об Африке, о заявлениях свидетелей? Они известны, и ты перечитывай их чаще91. Но не считаю нужным молчать о том, что, во-первых, он вышел из суда таким же бедным, какими были некоторые судьи до вынесения того знаменитого приговора92; кроме того, он стал столь ненавистным, что ежедневно требуют нового суда над ним. Его положение таково, что он более боится, даже оставаясь в бездействии, чем выказывает презрение, что-либо предпринимая.

11. Насколько благоприятнее условия, при которых ты стремишься к избранию, нежели те, в которых недавно находился Гай Целий, также новый человек! Он соперничал с двумя знатнейшими людьми; однако все качества их стоили большего, чем сама знатность — необычайные дарования, высокая нравственность, бесчисленные благодеяния и весьма обдуманная и тщательная подготовка выборов. Целий все же одержал верх над одним из них, хотя и был гораздо ниже его по происхождению и не превосходил его почти ни в чем93.

12. Итак, если ты используешь то, что тебе щедро дают природа и занятия, которым ты всегда предавался, чего требуют нынешние обстоятельства, что ты можешь, что ты должен сделать, тебе не будет трудно бороться с этими соперниками, которые в гораздо меньшей степени знамениты своим происхождением, чем знатны своими, пороками. И в самом деле, найдется ли такой бесчестный гражданин, который захотел бы одним голосованием обнажить против государства два кинжала94!

IV. 13. Так как я изложил тебе, какими средствами ты располагаешь и можешь располагать, дабы поддержать свое имя нового человека, теперь, мне кажется, нужно сказать о величии соискания. Ты стремишься к консульству. Нет человека, который не счел бы тебя достойным этой чести, но многие относятся к тебе недоброжелательно. Ведь ты, человек из сословия всадников, добиваешься высшей должности в государстве и притом настолько высокой, что человеку смелому, красноречивому, бескорыстному эта почетная должность принесет больше значения, нежели другим. Не думай, что те, кто был облечен этой почетной властью, не видят, какое значение приобретешь ты, добившись того же. А те, кто, происходя из семейств консуляров, не достиг положения своих предков, подозреваю я, затаили по отношению к тебе недоброе, разве что кто-нибудь особенно расположен к тебе. Новые люди из числа бывших преторов, кроме тех, кого ты обязал твоими благодеяниями, думается мне, не хотят, чтобы ты превзошел их в достижении почестей.

14. Далее я уверен, что тебе приходит на ум, как много недоброжелателей в народе, как они чуждаются новых людей в силу привычек, укоренившихся в течение последних лет95. Неизбежно также, что некоторые сердиты на тебя за те судебные дела, которые ты вел. Осмотрись также и подумай: раз ты с таким усердием отдался прославлению Гнея Помпея, относится ли к тебе кто-нибудь дружественно по этой причине?

15. Поэтому, стремясь к высшему положению в государстве и видя, что имеются противоборствующие тебе стремления, ты должен употребить все свое старание, заботы, труд и настойчивость.

V. 16. Соискание должностей требует действий двоякого рода: одни должны заключаться в обеспечении помощи друзей, другие — в снискании расположения народа. Старания друзей должны рождаться от услуг, одолжений, давности дружбы, доступности и приветливости. Но при соискании это слово «друзья» имеет более широкое значение, чем при прочих житейских отношениях. К числу друзей ты должен относить всякого, кто проявит хотя бы некоторое расположение и внимание к тебе, всякого, кто будет частым посетителем твоего дома. Однако чрезвычайно полезно быть дорогим и любезным именно тем, кто нам подлинно друг вследствие родства или свойства, или товарищества96, или какой-либо связи.