7. Перехожу к твоему или, лучше, нашему Бруту; ведь ты так предпочитаешь. Со своей стороны, я сделал все, что мог сделать в своей провинции или попытаться в царстве¹⁰¹⁵. Всеми способами я вел и веду переговоры с царем, посредством писем, разумеется; ведь он находился у меня в течение трех-четырех дней, в состоянии смятения, от которого я избавил его. Но и тогда, общаясь с ним, и потом в бесчисленных письмах я не переставал настоятельно просить его об уплате из уважения ко мне, советовать и убеждать его ради него самого. Я достиг многого, но в какой мере, точно не знаю ввиду дальности расстояния. Саламинян же (этих ведь я мог принудить) я заставил согласиться на уплату Скапцию всего долга, но с ростом в одну сотую, считая со дня последнего долгового соглашения, не с постоянной, но с ежегодно возобновляемой платой за ссуду¹⁰¹⁶. Они были готовы отсчитывать деньги, — Скапций не согласился. Как ты скажешь, что Брут хочет что-либо потерять? На основании условий займа ему следовало по четыре сотых. Это было неосуществимо, а если бы и было, то я не мог бы этого допустить. По слухам, Скапций глубоко раскаивается. Он говорил, что существующее постановление сената, чтобы суд производился на основании долгового обязательства, было принято из тех соображений, что саламиняне сделали заем в нарушение Габиниева закона¹⁰¹⁷, а закон Авла запрещал суд в случае, когда деньги взяты таким образом; итак, сенат постановил, чтобы суд был произведен на основании того долгового обязательства. Теперь оно имеет такую же законную силу, как и прочие, но отнюдь не исключительную.

8. Думаю, что докажу Бруту законность этих моих действий, докажу ли тебе, — не знаю, Катону во всяком случае докажу. Но теперь возвращаюсь к тебе самому. Возможно ли, Аттик, прославляющий мое бескорыстие и тонкость обращения, чтобы

Своими ты осмелился устами.

— как говорит Энний, просить меня дать Скапцию всадников для взыскания денег? Разве ты, будь ты со мной, ты, который иногда пишешь, что ты терзаешься из-за того, что ты не вместе со мной, позволил бы мне это сделать, если бы я захотел? «Не более пятнадцати», — говоришь ты. Со Спартаком¹⁰¹⁸ вначале было меньше. И чего только не сделали бы эти злодеи на таком беззащитном острове! Не сделали бы? Да нет же! Чего только они не сделали до моего приезда! Они столько дней продержали саламинский сенат запертым в курии, что несколько человек умерло от голода. Ведь Скапций был префектом Аппия и получил отряды от Аппия. И вот ты, чье лицо, клянусь, у меня всегда перед глазами, когда я размышляю о каком-либо долге и славе, ты, повторяю, просишь, чтобы Скапций был префектом! По другому поводу я принял за правило не делать префектами никого из дельцов и получил одобрение Брута. Чтобы он располагал отрядами конницы? Почему именно ими, а не когортами? Из-за своих расходов Скапций становится расточителем.

9. «Старейшины согласны», — говорит он. Знаю, ибо они приезжали ко мне в самый Эфес и с плачем сообщили о преступлении всадников и своем бедственном положении. Поэтому я тотчас же послал письмо с приказом всадникам удалиться к определенному сроку, и за это, а затем за другое саламиняне превознесли меня до небес в своих постановлениях. Но что за надобность в коннице теперь? Ведь саламиняне платят, — разве что мы, быть может, оружием пожелаем добиться, чтобы рост исчислялся в четыре сотых. И я когда-либо осмелюсь читать или даже прикоснуться к тем книгам, которые ты расхваливаешь¹⁰¹⁹, если я совершу что-нибудь в этом роде? В этом деле ты с чрезмерной любовью, говорю я, отнесся к Бруту, любезнейший Аттик, а ко мне, боюсь, — с малой. Но я написал Бруту, что ты писал мне об этом.

10. Теперь об остальном. В защиту Аппия¹⁰²⁰ я здесь делаю все, в пределах дозволенного честью, но вполне охотно. При этом у меня вовсе нет неприязни, а Брута я люблю, и Помпей, которого я, клянусь, с каждым днем все больше и больше почитаю, удивительно настойчив по отношению ко мне. Ты слыхал, что сюда едет Гай Целий в качестве квестора. Не знаю, почему, но то дело Паммена¹⁰²¹ не нравится мне. В Афинах надеюсь быть в сентябре месяце. Очень хотел бы знать, когда ты выедешь. По твоему письму из Коркиры я сужу о благонравии Семпрония Руфа¹⁰²². Чего тебе еще? Завидую могуществу Вестория.

Хочется поболтать еще кое о чем, но светает. Толпа¹⁰²³ ожидает меня, Филоген торопится. Итак будь здоров. Когда будешь писать, передашь от меня пожелание здоровья Пилии и нашей Цецилии¹⁰²⁴. Прими привет от моего Цицерона.

CCLVIII. Марку Целию Руфу, в Рим

[Fam., II, 13]

Лаодикея, начало мая 50 г.