1. Твое письмо подействовало на меня по-разному: первая страница очень встревожила, вторая — немного успокоила. Итак, теперь, по крайней мере, не сомневаюсь в том, что пока ты не будешь вполне здоров, ты не решишься ни на плавание, ни на поездку по суше. Я увижу тебя достаточно скоро, если увижу вполне окрепшим. Что касается врача, то и ты пишешь, что он пользуется добрым именем, и я так слыхал. Но способа его лечения я совсем не одобряю; ведь пока у тебя был дурной желудок, тебе не следовало давать отвара. Тем не менее я написал предупредительно и ему и Лисону1207.
2. Курию1208 же, любезнейшему человеку, чрезвычайно обязательному и чрезвычайно обходительному, я написал много; между прочим, чтобы он перевез тебя к себе, если ты найдешь нужным. Ведь я опасаюсь, как бы наш Лисон не оказался несколько небрежным, во-первых, потому что все греки таковы; во-вторых, потому что он, получив от меня письмо, не ответил мне. Но ты его хвалишь; тебе, следовательно, и судить, что следует делать. Об одном прошу тебя, мой Тирон: не жалей расходов ни на что, если это требуется для здоровья. Я написал Курию, чтобы он давал тебе, сколько ты скажешь. Я считаю нужным кое-что дать врачу, чтобы он был ревностнее.
3. Твои услуги по отношению ко мне неисчислимы: в домашней жизни, в суде, в Риме, в провинции, в частной, в общественной жизни, в моих занятиях и сочинениях. Ты превзойдешь все, если я, как надеюсь, увижу тебя здоровым. Если все будет хорошо, то ты, я считаю, прекрасно доедешь вместе с квестором Месцинием. Он не лишен обходительности, как мне показалось, уважает тебя. Раз ты внимательнейше позаботился о своем здоровье, позаботься и о морском путешествии, мой Тирон. Я не хочу, чтобы ты теперь торопился ни в каком отношении; беспокоюсь только о том, чтобы ты был невредим.
4. Так и считай, мой Тирон: нет человека, который, любя меня, не любил бы и тебя, и как для нас с тобой очень важно, чтобы ты был здоров, так это заботит многих. До сего времени, не желая оставлять меня где бы то ни было, ты никогда не мог укрепить свое здоровье; теперь же тебе ничто не препятствует. Отбрось все, служи своему телу. Я буду считать, что ты меня ценишь настолько, насколько ты проявишь заботливость о своем здоровье. Будь здоров, мой Тирон, будь здоров; будь здоров и невредим. Лепта и все шлют тебе привет. Будь здоров. За шесть дней до ноябрьских ид, из Левкады.
CCLXXXVIII. Марку Туллию Тирону, в Патры
[Fam., XVI, 5]
Левкада, 7 ноября 50 г.
Туллий и Цицерон и Квинты шлют большой привет добрейшему и наилучшему Тирону.
1. Суди, сколь велико в тебе обаяние. В Тиррее1209 мы пробыли два часа. Ксеномен, гостеприимством которого мы пользовались, любит тебя так, словно он жил вместе с тобой. Он обещал все, что бы тебе ни понадобилось; думаю, что он сделает. Мое мнение — если ты несколько окреп, пусть он перевезет тебя в Левкаду, чтобы ты там вполне окреп. Ты увидишь, какого мнения Курий, какого мнения Лисон, какого мнения врач. Я хотел отослать к тебе Мариона с тем, чтобы ты послал его ко мне, когда тебе станет лучше; но я подумал, что Марион может доставить только одно письмо, между тем я жду частых.
2. Следовательно, ты сможешь1210 и, если меня любишь, сделаешь так, чтобы Акаст ежедневно бывал в гавани. Найдутся многие, кому ты вполне сможешь доверить письмо и кто мне его охотно доставит. Со своей стороны не пропущу никого, кто бы ехал в Патры. Всю свою надежду на внимательную заботу о тебе возлагаю на Курия. Ничто не может быть добрее его, ничто преданнее мне; доверься ему во всем. Предпочитаю несколько позже видеть тебя здоровым, нежели тотчас же слабым; заботься поэтому только о своем здоровье, об остальном я позабочусь. Еще и еще будь здоров. При выезде из Левкады, за шесть дней до ноябрьских ид.